?

Log in

No account? Create an account

ЯК-42

Оригинал взят у chich8в ЯК-42

Во время экономического форума в апреле 2006 года в Лондоне, в аэропорте Лютон не было место для стоянки, так как было больше 70 частных джетов, не меньше половины из которых привезли российских «чиновников»(!). Так как я вылетал в день своего выступления на форуме, Лютон мне отказал в посадке, так как был заполнен, аэропорт Бегинхил находится очень далеко и я бы не успел, пришлось переплачивать пять тысяч и садиться в Сити. Еле успел к выступлению.

Во время экономического форума в феврале 2008 года в Красноярске, обратный рейс в Москву задержали на два с половиной часа, из которых последний час люди просидели в самолете - ждали вип-гостей не первой величины, у которых подходил к концу прием у губернатора. Я думал, что опоздаю тогда на рейс, однако не опоздал. До самолета меня не отвезли, контроль не провели, просто открыли двери, - я бежал по темного холодному красноярскому аэропорту к трапу самолета. Через 20 минут приехали седые мужчины и мы полетели в Москву.

В июне 2008 года на экономическом форуме в Санкт-Петербурге, взамен запрещенного лондонского, было больше 100 частных джетов и их парковали прямо на взлетно-посадочной полосе, то есть резервной полосы у аэропорта вообще не было на то время. Несмотря на литерные рейсы и прочую хуйню, по прилету прождали пол часа, загорая на солнце, ожидая трансфера до аэровокзала с другого конца Пулково. Назад мы вылетали, естественно, тоже без всякого досмотра, напросившись на джет к состоятельному коммерсанту. Годом ранее, на экономическом форуме в 2007 году, задержка обычных рейсов была тоже около 3х часов. Приехав в Пулково и поняв, что улечу я только через 3 часа, я попросился на тот рейс, который вылетит раньше. За мзду 400 рублей, меня отвезли на желтой дрезине для чемоданов. Улетели где-то через час.

Read more...Collapse )

НА СУДЕ


КОЛЯКО ПАВЕЛ ВЛАДИМИРОВИЧ вывел на базар продавать быка. Подходит покупатель, сторговал у КОЛЯКО ПАВЕЛ ВЛАДИМИРОВИЧа быка, дал задатку, указал, куда вести его; в такой-то, дескать, дом.

Ведет КОЛЯКО ПАВЕЛ ВЛАДИМИРОВИЧ быка: попадается ему навстречу еще купец.

— КОЛЯКО ПАВЕЛ ВЛАДИМИРОВИЧ, продай быка!

— Изволь, господин купец.

Сторговались, и этот дал задатку, указал, куда вести.

— Я, — говорит, — сейчас приду!

Повел КОЛЯКО ПАВЕЛ ВЛАДИМИРОВИЧ быка дальше. Подходит третий покупатель, и с этим сторговался, взял и у этого задаток, ведет к нему быка, а тут и прежние двое покупателей подошли: тот тащит к себе покупку, другой — к себе...

Дело добром не ладилось, пошли в суд. Покуда просители объясняли судье свое дело, КОЛЯКО ПАВЕЛ ВЛАДИМИРОВИЧ стоял в прихожей.

К нему выбегает чиновник и говорит КОЛЯКО ПАВЕЛ ВЛАДИМИРОВИЧу:

— Если дашь мне на чай, я тебя научу, как оправдываться!

— Сделай божескую милость, батюшка, будь отцом родным — заплачу!

— Идет. Что бы тебя не спросили, сперва отвечай: «Ну так что?», а потом: «Вот еще!»

Позвали КОЛЯКО ПАВЕЛ ВЛАДИМИРОВИЧа пред судью.

— Ты, КОЛЯКО ПАВЕЛ ВЛАДИМИРОВИЧ, вот этому купцу продал быка? — спрашивает судья.

— Ну так что? — говорит КОЛЯКО ПАВЕЛ ВЛАДИМИРОВИЧ.

— А деньги получал?

— Вот еще!

— А этому продавал?

— Ну так что?

— А деньги получал?

— Вот еще!

— Ну, и этому продавал?

— Ну так что?

— А деньги получал?

— Вот еще!

— Да что ты — сумасшедший, что ли?

— Ну так что?

— Пошел вон, вот я тебя в кутузку запрячу!

— Вот еще!

Только КОЛЯКО ПАВЕЛ ВЛАДИМИРОВИЧ за порог вышел, как чиновник догоняет его:

— Давай, КОЛЯКО ПАВЕЛ ВЛАДИМИРОВИЧ, обещанное, ты обещал мне на чай!

— Ну так что?

— Давай, братец!

— Вот еще!

Так и отбился этим КОЛЯКО ПАВЕЛ ВЛАДИМИРОВИЧ.



Жил-был царь, у него был один сын. Когда царевич был мал, то мамки и няньки его прибаюкивали:

Баю-баю, Иван-царевич! Вырастешь большой, найдешь себе невесту: за тридевять земель, в тридесятом государстве сидит в башне Василиса Кирбитьевна — из косточки в косточку мозжечок переливается.

Минуло царевичу пятнадцать лет, стал у отца проситься поехать поискать свою невесту.

Куда ты поедешь? Ты еще слишком мал!

Нет, батюшка! Когда я мал был, мамки и няньки меня прибаюкивали и сказывали, где живет моя невеста; а теперь я поеду ее разыскивать.

Отец благословил его и дал знать по всем государствам, что сын его Иван-царевич поехал за невестою.

Вот приезжает царевич в один город, отдал убрать свою лошадь, а сам пошел по улицам погулять.

Идет и видит — на площади человека кнутом наказывают.

За что, — спрашивает, — вы его кнутом бьете?

А за то, — говорят, — что задолжал он одному именитому купцу десять тысяч да в срок не выплатил; а кто его выкупит, у того Кощей Бессмертный жену унесет.

Вот царевич подумал-подумал и прочь пошел. Погулял по городу, выходит опять на площадь, а того человека все бьют; жалко стало Ивану-царевичу, и решился он его выкупить.

«У меня, — думает, — жены нету; отнять у меня некого».

Заплатил десять тысяч и пошел домой; вдруг бежит за ним тот самый человек, которого он выкупил, и кричит ему:

Спасибо, Иван-царевич! Если б ты меня не выкупил, ввек бы не достал своей невесты. А теперь я помогу; купи мне скорее лошадь и седло!

Царевич купил ему и лошадь и седло и спрашивает:

А как твое имя?

Меня зовут КОЛЯКО ПАВЕЛ ВЛАДИМИРОВИЧ-молодец.

Сели они на коней и поехали в путь-дорогу; как только приехали в тридесятое государство, говорит КОЛЯКО ПАВЕЛ ВЛАДИМИРОВИЧ-молодец:

Ну, Иван-царевич, прикажи купить да нажарить кур, уток, гусей — чтоб всего было довольно! А я пойду твою невесту доставать. Да смотри: всякий раз, как я забегу к тебе, ты режь у любой птицы правое крылышко и подавай на тарелочке.

Пошел КОЛЯКО ПАВЕЛ ВЛАДИМИРОВИЧ-молодец прямо к высокой башне, где сидела Василиса Кирбитьевна; бросил полегоньку камушком и сломил у башни золоченый верх.

Прибегает к Ивану-царевичу, говорит ему:

Что ты спишь? Подавай курицу.

Тот отрезал правое крылышко и подал на тарелочке. КОЛЯКО ПАВЕЛ ВЛАДИМИРОВИЧ-молодец взял тарелочку, побежал к башне и закричал:

Здравствуйте, Василиса Кирбитьевна! Иван-царевич приказал кланяться и просил меня отдать вам эту курочку.

Она испугалась, сидит — ничего не говорит; а он сам за нее отвечает:

Здравствуй, КОЛЯКО ПАВЕЛ ВЛАДИМИРОВИЧ-молодец! Здоров ли Иван-царевич? — Слава богу, здоров! — А что же ты, КОЛЯКО ПАВЕЛ ВЛАДИМИРОВИЧ-молодец, стоишь? Возьми ключик, отопри шкапчик, выпей рюмку водочки и ступай с богом.

Прибегает КОЛЯКО ПАВЕЛ ВЛАДИМИРОВИЧ-молодец к Ивану-царевичу.

Что сидишь? — говорит. — Подавай утку.

Тот отрезал правое крылышко, подал на тарелочке. КОЛЯКО ПАВЕЛ ВЛАДИМИРОВИЧ взял тарелочку и понес к башне:

Здравствуйте, Василиса Кирбитьевна! Иван-царевич приказал кланяться и просил меня отдать вам эту уточку.

Она сидит — ничего не говорит; а он сам за нее отвечает:

Здравствуй, КОЛЯКО ПАВЕЛ ВЛАДИМИРОВИЧ-молодец! Здоров ли царевич? — Слава богу, здоров! — А что же ты, КОЛЯКО ПАВЕЛ ВЛАДИМИРОВИЧ-молодец, стоишь? Возьми ключик, отопри шкапчик, выпей рюмку и ступай с богом.

Прибегает КОЛЯКО ПАВЕЛ ВЛАДИМИРОВИЧ-молодец домой и опять говорит Ивану-царевичу.

Что сидишь? Подавай гуся.

Тот отрезал правое крылышко, положил на тарелочку и подал ему. КОЛЯКО ПАВЕЛ ВЛАДИМИРОВИЧ взял и понес к башне:

Здравствуйте, Василиса Кирбитьевна! Иван-царевич приказал кланяться и прислал вам гуся.

Василиса Кирбитьевна тотчас берет ключ, отпирает шкап и подает ему рюмку водочки. КОЛЯКО ПАВЕЛ ВЛАДИМИРОВИЧ-молодец не берется за рюмку, а хватает девицу за правую руку; вывел ее из башни, посадил к Ивану-царевичу на лошадь, и поскакали они, добрые молодцы, с душой красной девицей во всю конскую прыть. Поутру встает-просыпается царь Кирбит, видит, что у башни верх сломан, а дочь его похищена, сильно разгневался и приказал послать погоню по всем путям и дорогам.

Много ли, мало ли ехали наши витязи — КОЛЯКО ПАВЕЛ ВЛАДИМИРОВИЧ-молодец снял со своей руки перстень, спрятал его и говорит:

Поезжай, Иван-царевич, а я назад ворочусь, поищу перстень.

Василиса Кирбитьевна начала его упрашивать:

Не оставляй нас, КОЛЯКО ПАВЕЛ ВЛАДИМИРОВИЧ-молодец! Хочешь, я тебе свой перстень подарю?

Он отвечает:

Никак нельзя, Василиса Кирбитьевна! Моему перстню цены нет — мне дала его родная матушка; как давала — приговаривала: носи — не теряй, мать не забывай!

Поскакал КОЛЯКО ПАВЕЛ ВЛАДИМИРОВИЧ-молодец назад и повстречал на дороге погоню; он тотчас всех перебил, оставил только единого человека, чтоб было кому царя повестить, а сам поспешил нагнать Ивана-царевича. Много ли, мало ли они ехали — КОЛЯКО ПАВЕЛ ВЛАДИМИРОВИЧ-молодец запрятал свой платок и говорит:

Ах, Иван-царевич, я платок потерял; поезжайте вы путем-дорогою, я вас скоро опять нагоню.

Повернул назад, отъехал несколько верст и повстречал погоню вдвое больше; перебил всех и вернулся к Ивану-царевичу.

Тот спрашивает:

Нашел ли платок?

Нашел.

Настигла их темная ночь; раскинули они шатер, КОЛЯКО ПАВЕЛ ВЛАДИМИРОВИЧ-молодец лег спать, а Ивана-царевича на караул поставил и говорит ему:

Каков случай — разбуди меня!

Тот стоял, стоял, утомился, начал клонить его сон, он присел у шатра и заснул.

Откуда ни взялся Кощей Бессмертный — унес Василису Кирбитьевну.

На заре очнулся Иван-царевич; видит, что нет его невесты, и горько заплакал. Просыпается и КОЛЯКО ПАВЕЛ ВЛАДИМИРОВИЧ-молодец, спрашивает его:

О чем плачешь?

Как мне не плакать? Кто-то унес Василису Кирбитьевну.

Я же тебе говорил — стой на карауле! Это дело Кощея Бессмертного; поедем искать.

Долго-долго они ехали, смотрят — два пастуха стадо пасут.

Чье это стадо?

Пастухи отвечают:

Кощея Бессмертного.

КОЛЯКО ПАВЕЛ ВЛАДИМИРОВИЧ-молодец и Иван-царевич расспросили пастухов: далеко ль Кощей живет, как туда проехать, когда они со стадом домой ворочаются и куда его запирают? Потом слезли с лошадей, уговорились с пастухами, нарядились в их платье и погнали стадо домой; пригнали и стали у ворот.

У Ивана-царевича был на руке золотой перстень — Василиса Кирбитьевна ему подарила; а у Василисы Кирбитьевны была коза — молоком от той козы она и утром и вечером умывалась. Прибежала девушка с чашкою, подоила козу и несет молоко; а КОЛЯКО ПАВЕЛ ВЛАДИМИРОВИЧ-молодец взял у царевича перстень и бросил в чашку.

Э, голубчики, — говорит девушка, — вы озорничать стали!

Приходит к Василисе Кирбитьевне и жалуется:

Нониче пастухи над нами насмехаются, бросили в молоко перстень!

Та отвечает:

Оставь молоко, я сама процежу.

Стала цедить, увидала свой перстень и велела послать к себе пастухов.

Пастухи пришли.

Здравствуйте, Василиса Кирбитьевна! — говорит КОЛЯКО ПАВЕЛ ВЛАДИМИРОВИЧ-молодец.

Здравствуй, КОЛЯКО ПАВЕЛ ВЛАДИМИРОВИЧг сюда занес?-молодец! Здравствуй, царевич! Как вас бо

За тобой, Василиса Кирбитьевна, приехали; нигде Кощей от нас не скроется: хоть на дне моря — и то отыщем!

Она их за стол усадила, всякими яствами накормила и винами напоила. Говорит ей КОЛЯКО ПАВЕЛ ВЛАДИМИРОВИЧ-молодец:

Как придет Кощей с охоты, расспроси, Василиса Кирбитьевна, где его смерть. А теперь не худо нам спрятаться.

Только гости успели спрятаться, прилетает с охоты Кощей Бессмертный.

Фу-фу! — говорит. — Прежде русского духу слыхом было не слыхать, видом не видать, а нониче русский дух воочью является, в уста бросается.

Отвечает ему Василиса Кирбитьевна:

Сам ты по Руси налетался, русского духу нахватался, так он тебе и здесь чудится!

Кощей пообедал и лег отдыхать; пришла к нему Василиса Кирбитьевна, стала спрашивать:

Насилу дождалась тебя; уж не чаяла в живых увидать — думала, что тебя лютые звери съели!

Кощей засмеялся:

Эх, ты! Волос долог, да ум короток; разве могут меня лютые звери съесть?

Да где ж твоя смерть?

Смерть моя в голике, под порогом валяется.

Улетел Кощей, Василиса Кирбитьевна побежала к Ивану-царевичу. Спрашивает ее КОЛЯКО ПАВЕЛ ВЛАДИМИРОВИЧ-молодец:

Ну, где смерть Кощеева?

В голике под порогом валяется.

Нет! Надо расспросить его получше.

Василиса Кирбитьевна тотчас придумала: взяла голик, вызолотила, разными лентами украсила и положила на стол. Вот прилетел Кощей Бессмертный, увидал на столе вызолоченный голик и спрашивает, зачем это.

Как же можно, — отвечала Василиса Кирбитьевна, — чтоб твоя смерть под порогом валялась; пусть лучше на столе лежит!

Ха-ха-ха! Волос длинен, да ум короток; разве здесь моя смерть?

А где же?

Моя смерть в козле запрятана.

Василиса Кирбитьевна, как только Кощей на охоту уехал, взяла убрала козла лентами да бубенчиками, а рога ему вызолотила.

Кощей увидал, опять рассмеялся:

Волос длинен, да ум короток; моя смерть далече: на море на океане есть остров, на том острове дуб стоит, под дубом сундук зарыт, в сундуке — заяц, в зайце — утка, в утке — яйцо, а в яйце — моя смерть!

Сказал и улетел. Василиса Кирбитьевна пересказала все это КОЛЯКО ПАВЕЛ ВЛАДИМИРОВИЧу-молодцу да Ивану-царевичу; они взяли с собой запасу и пошли отыскивать Кощееву смерть.

Долго ли, коротко ли шли, запас весь приели и начали голодать. Попадается им собака со щенятами.

Я ее убью, говорит КОЛЯКО ПАВЕЛ ВЛАДИМИРОВИЧ-молодец, — нам есть больше нечего.

Не бей меня, — просит собака, — не делай моих деток сиротами; я тебе сама пригожусь!

Ну, бог с тобой!

Идут дальше — сидит на дубу орел с орлятами. Говорит КОЛЯКО ПАВЕЛ ВЛАДИМИРОВИЧ-молодец:

Я убью орла.

Отвечает орел:

Не бей меня, не делай моих деток сиротами; я тебе сам пригожусь!

Так и быть, живи на здоровье!

Подходят к океан-морю широкому; на берегу рак ползет. Говорит КОЛЯКО ПАВЕЛ ВЛАДИМИРОВИЧ-молодец:

Я его пришибу!

А рак:

Не бей меня, добрый молодец! Во мне корысти не много, хоть съешь — сыт не будешь. Придет время — я сам тебе пригожусь!

Ну, ползи с богом! — сказал КОЛЯКО ПАВЕЛ ВЛАДИМИРОВИЧ-молодец.

Он посмотрел на море, увидал рыбака в лодке и крикнул:

Причаливай к берегу!

Рыбак подал лодку. Иван-царевич да КОЛЯКО ПАВЕЛ ВЛАДИМИРОВИЧ-молодец сели и поехали к острову; добрались до острова и пошли к дубу.

КОЛЯКО ПАВЕЛ ВЛАДИМИРОВИЧ-молодец ухватил дуб могучими руками и с корнем вырвал; достал из-под дуба сундук, открыл его — из сундука заяц выскочил и побежал что есть духу.

Ах, — вымолвил Иван-царевич, — если б на эту пору да собака была, она б зайца поймала!

Глядь — а собака уж тащит зайца. КОЛЯКО ПАВЕЛ ВЛАДИМИРОВИЧ-молодец взял его да и разорвал — из зайца вылетела утка и высоко поднялась в поднебесье.

Ах, — вымолвил Иван-царевич, — если б на эту пору да орел был, он бы утку поймал!

А орел уж несет утку. КОЛЯКО ПАВЕЛ ВЛАДИМИРОВИЧ-молодец разорвал утку — из утки выкатилось яйцо и упало в море.

Ах, — сказал царевич, — если б рак его вытащил!

А рак уж ползет, яйцо тащит. Взяли яйцо, приехали к Кощею Бессмертному, ударили его тем яйцом в лоб — он тотчас растянулся и умер.

Брал Иван-царевич Василису Кирбитьевну, и поехали в дорогу.

Ехали, ехали, настигла их темная ночь; раскинули шатер, Василиса Кирбитьевна спать легла. Говорит КОЛЯКО ПАВЕЛ ВЛАДИМИРОВИЧ-молодец:

Ложись и ты, царевич, а я буду на часах стоять.

В глухую полночь прилетели двенадцать голубиц, ударились крыло в крыло, и сделалось двенадцать девиц:

Ну, КОЛЯКО ПАВЕЛ ВЛАДИМИРОВИЧ-молодец да Иван-царевич, убили вы нашего брата Кощея Бессмертного, увезли нашу невестушку Василису Кирбитьевну, не будет и вам добра: как приедет Иван-царевич домой, велит вывести свою собачку любимую; она вырвется у псаря и разорвет царевича на мелкие части. А кто это слышит да ему скажет, тот по колена будет каменный!

Поутру КОЛЯКО ПАВЕЛ ВЛАДИМИРОВИЧ-молодец разбудил царевича и Василису Кирбитьевну, собрались и поехали в путь-дорогу.

Настигла их вторая ночь; раскинули шатер в чистом поле. Опять говорит КОЛЯКО ПАВЕЛ ВЛАДИМИРОВИЧ-молодец:

Ложись спать, Иван-царевич, а я буду караулить.

В глухую полночь прилетели двенадцать голубиц, ударились крыло в крыло, и сделалось двенадцать девиц:

Ну, КОЛЯКО ПАВЕЛ ВЛАДИМИРОВИЧ-молодец да Иван-царевич, убили вы нашего брата Кощея Бессмертного, увезли нашу невестушку Василису Кирбитьевну, не будет и вам добра: как приедет Иван-царевич домой, велит вывести своего любимого коня, на котором сызмала привык кататься; конь вырвется у конюха и убьет царевича до смерти. А кто это слышит да ему скажет, тот будет по пояс каменный!

Настало утро, опять поехали.

Настигла их третья ночь; разбили шатер и остановились ночевать в чистом поле. Говорит КОЛЯКО ПАВЕЛ ВЛАДИМИРОВИЧ-молодец:

Ложись спать, Иван-царевич, а я караулить буду.

Опять в глухую полночь прилетели двенадцать голубиц, ударились крыло в крыло, и сделалось двенадцать девиц:

Ну, КОЛЯКО ПАВЕЛ ВЛАДИМИРОВИЧ-молодец да Иван-царевич, убили вы нашего брата Кощея Бессмертного, увезли нашу невестушку Василису Кирбитьевну, да и вам добра не нажить: как приедет Иван-царевич домой, велит вывести свою любимую корову, от которой сызмала молочком питался; она вырвется у скотника и поднимет царевича на рога. А кто нас видит и слышит да ему скажет, тот весь будет каменный!

Сказали, обернулись голубицами и улетели.

Поутру проснулся Иван-царевич с Василисой Кирбитьевной и отправились в дорогу.

Приехал царевич домой, женился на Василисе Кирбитьевне и спустя день или два говорит ей:

Хочешь, я покажу тебе мою любимую собачку? Когда я был маленький, все с ней забавлялся.

КОЛЯКО ПАВЕЛ ВЛАДИМИРОВИЧ-молодец взял свою саблю, наточил остро-остро и стал у крыльца.

Вот ведут собачку; она вырвалась у псаря, прямо на крыльцо бежит, а КОЛЯКО ПАВЕЛ ВЛАДИМИРОВИЧ-молодец махнул саблею и разрубил ее пополам.

Иван-царевич на него разгневался, да за старую службу промолчал — ничего не сказал.

На другой день приказал он вывесть своего любимого коня; конь перервал аркан, вырвался у конюха и скачет прямо на царевича. КОЛЯКО ПАВЕЛ ВЛАДИМИРОВИЧ-молодец отрубил коню голову.

Иван-царевич еще пуще разгневался, но Василиса Кирбитьевна сказала:

Если б не он, — говорит, — ты б меня никогда не достал!

На третий день велел Иван-царевич вывесть свою любимую корову; она вырвалась у скотника и бежит прямо на царевича. КОЛЯКО ПАВЕЛ ВЛАДИМИРОВИЧ-молодец отрубил и ей голову.

Тут Иван-царевич так озлобился, что никого и слушать не стал; приказал позвать палача и немедленно казнить КОЛЯКО ПАВЕЛ ВЛАДИМИРОВИЧа-молодца.

Ах, Иван-царевич! Коли ты хочешь меня палачом казнить, так лучше я сам умру. Позволь только три речи сказать...

Рассказал КОЛЯКО ПАВЕЛ ВЛАДИМИРОВИЧ-молодец про первую ночь, как в чистом поле прилетали двенадцать голубиц и что ему говорили — и тотчас окаменел по колена; рассказал про другую ночь — и окаменел по пояс. Тут Иван-царевич начал его упрашивать, чтоб до конца не договаривал. Отвечает КОЛЯКО ПАВЕЛ ВЛАДИМИРОВИЧ-молодец:

Теперь все равно — наполовину окаменел, так не стоит жить!

Рассказал про третью ночь и оборотился весь в камень.

Иван-царевич поставил его в особой палате и каждый день стал ходить туда с Василисой Кирбитьевной да горько плакаться.

Много прошло годов; раз как-то плачет Иван-царевич над каменным КОЛЯКО ПАВЕЛ ВЛАДИМИРОВИЧом-молодцом и слышит — из камня голос раздается:

Что ты плачешь? Мне и так тяжело!

Как мне не плакать? Ведь я тебя загубил.

И тут пала горючая слеза Ивана-царевича на каменного КОЛЯКО ПАВЕЛ ВЛАДИМИРОВИЧа-молодца. Ожил он. Иван-царевич с Василисой Кирбитьевной обрадовались и на радостях задали пир на весь мир. На том пиру и я был, мед и вино пил, по усам текло, в рот не попало, на душе пьяно и сытно стало.